Эффект Эха - Елена Граменицкая

– Именно так. Джин, да только без бутылки, и даже без ковра самолета.

– Ну и чем нынче грешат кошельки?

– О, грешат не то слово. Одни собирают дурацкие плюшевые игрушки, другие мчатся на хаммерах, не соблюдая скоростной режим.

Замолчала, старясь унять дрожь.

– Мама, мы скоро полетим? Мне скучно, – захныкал ребенок, сидящий за Олиной спиной.

– Потерпи, скоро, очень скоро. Нас бабушка уже ждет. Куклу тебе новую купила, – послышался усталый женский голос.

– Мне скуууучно, – нудила малышка, – скууучно.

– Давай я тебе книжку почитаю? Только не капризничай, а то Робины – бобины вернуться и заберут плохую девочку с собой.

– Не вернутся. Им старушки с чемоданом хватило. Я домой хочу. Отвези меня назад к пааапе, – ребенок разошелся не на шутку.

Мама пыталась всеми правдами и неправдами успокоить непослушную девочку. Только все уговоры и посулы были бесполезны.

– Держи-ка бусики красивые, поиграй с ними, а мы пока с тетей Ирой поговорим, – нашелся выход из положения.

И следом шепот:

– Наливай скорее, пока никто не видит. Как же она меня достала, сил никаких нет. Прилечу в Москву, сдам матери, чтоб больше не видеть.

Чтобы больше не видеть?

В голове Оли словно бомба взорвалась. Она отстегнула ремень безопасности, вскочила с места. Повернувшись к пассажиркам на заднем ряду, выхватила из рук девочки стеклянное ожерелье и спрятала себе за спину.

– Ваш ребенок погибнет, подавившись бусиной! Не спрашивайте, откуда я это знаю. Ни в коем случае не давайте ей играть с бусами и вообще …с мелкими предметами на борту самолета. Берегите свою дочь как зеницу ока, она наш спаситель!

– Вы чокнутая? – оторопела полупьяная мамаша, – что вы себе позволяете? Сейчас же верните бусы!

Оля смотрела на изрядно выпивших подружек и готовилась к обороне.

– Я отдам вам бусы в целости и сохранности, как только самолет совершит посадку в Москве.

– Хорошо, я обещаю не давать ей стекляшки, спрячу в сумку, давай сюда! – угрожающе зашептала мама, просунув руку между кресел.

Только Оля была непреклонна. Запахло серьезным скандалом.

Ситуацию спасла подоспевшая бортпроводница Екатерина. Она взяла Ольгу за локоть и мягко его сжала.

– Девушка, пожалуйста, отдайте бусы мне, я верну их в аэропорту. Больше не повышайте голос, люди и без того сильно напуганы. Иначе рейс опять задержат, – зашептала она, оглядываясь по сторонам.

Оля протянула ей бижутерию, не обращая внимания на возмущение соседки за спиной.

Девушка в алой униформе быстро удалилась и заняла место для экипажа. Самолет пошел на взлет.

– За знакомство! – произнес тост Андрей, протягивая Оле бутылку.

Та кивнула и проглотила обжигающий напиток. Отдышалась.

– У меня будет к вам большая просьба, Андрей. Только немного странная.

– После дикого ора и спасения ребенка от не проглоченной бусины я ничему не удивляюсь. Какая именно просьба?

– Не давайте мне спать. Говорите обо всем, что угодно. Только не позвольте мне закрыть глаза.

– А то что? Вы впадете в летаргический сон?

Оля улыбнулась, ища разумные объяснения. Их не было.

– Мне часто снятся авиакатастрофы. Я буду снова громко кричать.

– А, понял. Второй раз я такого не переживу, барабанные перепонки не выдержат. Но тогда и мне придется не спать.

– Ничего страшного, сначала я расскажу вам о своей жизни, потом вы. Так и скоротаем время.

Андрей неопределенно крякнул, сделал глоток виски.

– Вы первая, Оля, я весь во внимании.

Оля повернулась к иллюминатору, где золотыми огнями сверкал удаляющийся кукольный Лондон. Мальчик, сосед слева, смотрел на волшебную картинку и улыбался. Его тонкие прозрачные ушки торчали из-под бейсболки и напоминали лепестки диковинного цветка. Костлявый кадык дернулся на птичьем горле, паренек сглотнул и, бросив прощальный взгляд на искрящийся под крылом город, натянул на глаза кепку. Вынырнул на мгновение в мир людей и снова вернулся обратно.

Чудик какой-то.

– Со мной сегодня случилось много интересного. Как говорится – семь бед – один ответ. Так оно и есть! На семь несчастий всегда находятся одно удивительное событие. Я расскажу, а верить или нет – решать вам…

«Олик, держи спину» – совет впервые не пригодился. Стоило командиру корабля объявить посадку, Андрей спросил ее телефон.

– Я живу тихо, за городом. Если тебя не смутит компания двух лабрадоров и трех кошек, добро пожаловать в мое логово. Может сына позову, если ты не против? Соскучился.

Конечно, она не против.

Оля облегченно вздохнула. И почему так бывает, сначала человек тебя раздражает, а стоит к нему приглядеться, притереться, задушевно поговорить, все складывается как нельзя лучше.

Ей вспомнились слова Ларисы Чайкиной: «Все сложится удачно, Олечка, вот увидишь. Может не так, как ты сейчас планируешь, но все будет хорошо»

Сказочница все угадала, слово в слово, на то она и сказочница.

Оле было легко и спокойно, она ничего не придумывала, не рассовывала ложь по кармашкам, не прикидывалась бог весть кем. Другой бы послушал ее невероятный сон, в лучшем случае вежливо улыбнулся, в худшем расхохотался и покрутил у виска, Андрей же начал приводить научные объяснения, ссылаться на Фрейда и Юнга, сыпать красивыми медицинскими терминами, возымевшими действо. Дотоле недельная щетина Андрея приобрела брутальный подтекст, похмельная муть в глазах обернулась стальной уверенностью в правоте, а вытянутый ворот его футболки молил о женской заботе. Четыре часа полета пролетели незаметно, а еще так много осталось друг другу рассказать.

А если вспомнить дурацкую классификацию, то собачники стояли в ней на высшей иерархической ступени, тем более не женатые. Мама будет довольна. Оставался один пустяк.

– Андрей, а ты за какую футбольную команду болеешь?

– За Динамо естественно.

С Олиных плеч, словно гора упала. Все. Тютелька в тютельку.

– Мой папа тоже. Позвони мне вечером. Договоримся.

Она сама попросила его позвонить, без смущения, без опаски, в полной уверенности его согласия.

Нашла в сумке свою визитную карточку и на обратной стороне написала номер мобильного.

Андрей улыбнулся, взял протянутую визитку.

Удивительная ему все-таки попалась соседка, капризная и колючая, как кактус, только это по началу. Правило пяти S никто не отменял и виски заслуживает нобелевку – после пяти глотков даже кактус расцвел.